11.02.2010

Сталин и РПЦ

1938 год. В Российской Федерации в 25 областях не имелось ни одного действующего храма, в 20ти – от одного до пяти. На Украине – в Виницкой, Кировоградской, Донецкой, Николаевской, Сумской, Хмельницкой областях – были закрыты все православные церкви. По одной действовало в Ворошиловградской, Полтавской, Харьковской областях…

Перед войной, в мае 1941го года он (митрополит Сергий) признавался отцу Василию Виноградову: «Церковь доживает свои последние дни. Раньше они нас душили, но, душа, выполняли свои обещания нам. Теперь нас продолжают душить, но обещаний уже не выполняют»….

К весне 1938 года власти решили, что Русская Православная Церковь фактически уничтожена и отпала необходимость содержать специальный государственный аппарат по надзору за Церковью и проведению в жизнь репрессивных распоряжений властей. 16 апреля 1938 года Президиум Верховного Совета СССР постановил ликвидировать комиссию Президиума ЦИК СССР по вопросам культов. Из 25 тысяч церквей в 1935 году после двух гонений – в 1937 и 1938 годах – в Советской России осталось всего 1277 храмов и 1744 храма оказались на территории Советского Союза после присоединения к нему западных областей Украины, Белоруссии и Прибалтики в 1939-1940 годах.

Таким образом, во всей России в 1939 году храмов стало меньше, чем в одной Ивановской области в 1935 году. Можно с уверенностью сказать, что гонения, которые обрушились на РПЦ в конце тридцатых годов, были исключительными по своему размаху и жестокости не только в России, но и в масштабе всемирной истории…

ОГНЕННОЕ ИСПЫТАНИЕ

Буквально за несколько дней до начала Великой Отечественной Войны в журнале «Безбожник» можно было прочитать: «Религия является злейшим врагом советского патриотизма… История не подтверждает заслуг Церкви в деле развития подлинного патриотизма».

… В Ленинграде приговорили к уничтожению знаменитый собор Воскресения Христова (Спас на Крови), в Москве на 22 июня 1941 года был назначен взрыв храма Рождества Богородицы в Путинках. В тот же день должны были быть переданы ключи от Богоявленского собора и церкви Илии Обыденного (отслуженную накануне Божественную Литургию почитали за последнюю в этом храме), на фасаде подмосковной Спасской церкви в Гирееве, закрытой богоборцами в Светлую седмицу 1941 года, всю войну и долгие годы после нее висела надпись: «Христос воскресе!».

…

Война! Страшнейшая и кровопролитнейшая во всемирной истории, она явилась тем жгучим лекарством, которым Господь Промыслитель врачевал омертвевшую душу народа-богоносца, и тем грозным средством, которое понудило безбожную власть дать спасительный глоток воздуха уже задыхавшейся Русской Церкви.

…

Был ли большевизм худшим из зол для России? Большевики пытались уничтожить Русскую Церковь – гитлеризм шел истреблять русский народ-богоносец. Идеология дьявола-человекоубийцы пронизывала фашизм в еще большей степени, чем большевизм.

Это понял истинно любивший Россию герой Белого движения генерал Деникин, не в крестовый поход вместе с гитлеровцами эмигрантов сзывавший, а предложивший СССР свои услуги в качестве военачальника.

На всех книжных прилавках покоренной фашистами Европы грудами лежали писания Гитлера и его приспешников, где черным по белому было: «Неполноценные славянские нации должны быть стерты с лица земли».

Да, враг «касался наших святынь», а самый характер войны легко опознавала историческая память православного народа.

По существу, это была война не с Германией, армия которой хотя и оставалась в основе войск вторжения, но все-таки была лишь честью тех войск. Число только захваченных в плен представителей государств, которые вовсе не объявляли нам войну, составляло полмиллиона человек! Кроме немцев и австрийцев и их союзников – итальянцев, венгров, румын, словаков, финнов, хорватов, в составе вражеской армии были бельгийцы, датчане, испанцы, голландцы, поляки, чехи, французы, причем не просто в армии, а в основном в добровольческих дивизиях СС.

Если же прибавить к ним японцев на Дальнем Востоке, исламский многонациональный состав Туркестанского легиона, военные формирования украинцев-униатов, католиков-литовцев, протестантов – латышей и эстонцев, буддистов – калмыков и тибетцев, индийцев-индусов (почти все они также принадлежали к добровольческим формированиям СС), страшно и подумать, какая сила готова была обрушиться (и обрушилась!) на продолжавшую свое прикровенное существование Святую Русь.

По сути своей это было вторжение атеистической Европы под личиной «крестового похода» в земли Святой Православной Руси, которая «тайно светила» сквозь духовную наготу красной смирительной рубашки безбожного СССР. То был все тот же, с незапамятных пор почти никогда не прекращавшийся, единый поход – через Невскую битву, Куликово поле, Смутное время, «Грозу 12го года», Крымскую, турецкую, японскую, Первую мировую и Гражданскую войны.

…

- Господи Боже сил, Боже спасения нашего… - неустанно молились тогда и сейчас в русских храмах, - восстани в помощь нашу и подаждь воинству нашему о имени Твоем победити..

Не обманывался и Сталин. Еще в 1941 году он доверительно сказал послу США Гарриману: «У нас нет никаких иллюзий, будто бы они сражаются за нас (большевиков). Они сражаются за Мать-Россию».

Это понимание нашло выражение в конкретных действиях.

18 сентября 1941 г. – решением Ставки Верховного Главнокомандующего учреждена Гвардия;

29 июля 1942 г. – учреждены ордена Суворова, Кутузова и Александра Невского;

9 октября 1942 г. – ликвидирован институт военных комиссаров;

6 января 1943 г. – указом Президиума Верховного Совета СССР в армии введены погоны (на флоте – 15 февраля 1943 г);

15 мая 1943 г. – распущен Коминтерн;

10 октября 1943 г. – учрежден орден Богдана Хмельницкого;

1 января 1944г. – «Интернационал» заменен новым Государственным гимном СССР;

3 марта 1944 г. – Учреждены ордена Ушакова и Нахимова.

В конце войны официально было разрешено ношение орденов Российской Империи.

26 июня 1945 г. введено было высшее воинское звание «генералиссимус», на следующий день присвоенное И.В. Сталину.

Война вернула Российской армии ее древние святыни, ордена, погоны, знаки отличия и все ее лучшие традиции.

Как это ни дико и парадоксально звучит, но можно утверждать, что за весь трехсотлетний период со времен реформ Петра периоды войн были единственным спасением для русских в своем Отечестве. Только в такое героическое время, когда благодаря своей готовности постоять за Родину на боевом и трудовом фронте, благодаря своей отваге и природному дарованию русские люди выдвигались на руководящие посты и в армии, и в государстве. Правительственный аппарат в периоды войн очищался от инородцев и заполнялся русскими патриотами, а как только наступало мирное время, тут же на поверхность всплывали приспособленцы, искушенные в интриганстве, и начинали переоценку результатов достигнутых побед.

…

… Это изменение в умонастроении не помешало, однако, Сталину издать приказ, возможно, подсказанные ему «бледным стражем Кремля» - Кагановичем, смысл которого заключался в том, что бойцы Красной армии не имел права оказаться в плену, а попав туда, становились дезертирами и предателями, а их родственники лишались средств к существованию и подвергались репрессиям.

Объявив пленных изменниками, Сталин отвергал всякую помощь им. Услуги Международного Красного Креста, предложение Рузвельта о заключении с Германией соглашения о гуманном обращении с пленными, применения к ним Женевской конвенции (1929 г) о военнопленных могли бы спасти многие жизни. Красноречивее всяких слов говорят об этом цифры: «В войне 1914-1918 гг. центральные державы взяли в плен 2,417 миллиона русских, из них умерло 70 тысяч. В 1941-1945 гг. немцы захвалил в плен 5,574 миллиона русских, из них умерло 3,7 миллиона». …

… Большой подъем вызвало обращение Патриаршего Местоблюстителя Сергия 30 декабря 1942 года с призывом начать сбор средств на танковую колонну им. Димитрия Донского. Уже через четыре месяца была собрана необходимая сумма, превышавшая 8 миллионов рублей, из них 1 миллион являлся ленинградским. Вносились также пожертвования на авиаэскадритью им. Александра Невского. Ко дню Красной армии в 1943 году в госпитали города, в войсковые лазареты поступило свыше 600 остродефицитных полотенец и т.д.

За два года войны, несмотря на отсутствие необходимого аппарата управления, печатного органа и юридического статуса, Церковь показала свою силу в борьбе против фашизма, сумела во многом расширить и упрочить свое влияние в стране.

Однако ни начало войны, ни поражения первых месяцев, ни оставление обширных территорий врагу нисколько не повлияли на враждебное отношение правительства советского государства к Русской Православной Церкви и не побудили прекратить гонение. И лишь после того, как стало известно, что немцы попустительствуют открытию храмов и на оккупированных территориях открыты 3732 храма, то есть больше, чем во всей Советской России, а на территории собственно России, без Украины и Белоруссии, немцы способствовали открытию 1300 храмов, власти пересмотрели свою позицию.

Но и тогда гонители не собирались давать разрешение на открытие храмов и предоставлять хотя бы какую-то свободу духовенству и православным мирянам, предполагая ограничиться пропагандистской компанией за рубежом. 10 марта 1942 года народный комиссар НКВД Берия, сообщив, как немцы используют в своих пропагандистских мероприятиях открытие храмов, предложил свои контрмероприятия.

Он писал: «ЦК ВКП(б). т. Сталину.

Из официальных и агентурных источников известно, что немцы пытаются использовать Православную Церковь и духовенство в своих захватнических целях. Оказывая через Церковь влияние на население временно оккупированных территорий, немцы распространяют клеветнические измышления о положении Православной Церкви в СССР, как, например, 9 февраля сего года германское радио сообщило о расправах и убийствах духовенства и верующих, якобы произведенных Красной армией после освобождения города Можайска от фашистско-немецких войск. В связи с этим НКВД СССР считает целесообразным… подготовить в ближайшее время и издать силами работников Московской Патриархии книгу-альбом с материалами, изобличающими немцев в варварском отношении к Православной Церкви и духовенству. Книгу-альбом предназначить для распространения в церковных кругах за границей, на территории, временно оккупированной немцами, а также и среди верующих СССР…»

Однако на оккупированных территориях стремительно продолжали открывать храмы, вскоре в десять раз превысив их число в советской России, и уже одними пропагандистскими газетными мероприятиями обойтись было нельзя.

….

Кроме того, в начале осени 1943 года подготавливалась Тегеранская конференция, на которую возлагались большие надежды, связанные с открытием «второго фронта». Для оказания воздействия на союзников с этой целью было решено использовать влияние Англиканской Церкви, руководство которой уже не раз обращалось с просьбой разрешить визит своей делегации в СССР. Ее встреча с руководством РПЦ во главе с Патриархом отвела бы от советского руководства многие обвинения, связанные с религиозными преследованиями.

4 сентября 1943 года на ближайшей даче в Кунцеве Сталин собрал совещание, в котором участвовали Г.М. Маленков и Л.П. Берия. На совещании присутствовал полковник НКГБ Г.Г. Карпов. Перед этим он служил в штабе партизанских отрядов на Украине, так что был в курсе происходящего за линией фронта церковного возрождения. Вот в этом кругу и было решено провести встречу Сталина с митрополитами. Тут же из кабинета Сталина полковник Г.Г. Карпов позвонил митрополиту Сергию.

Дополнительную срочность подобной встречи диктовала близость приезда официальной английской делегации в Москву. В составе делегации ожидался и архиепископ Кентерберийский (Англиканская Церковь является государственной церковью Великобритании) – и нужно было найти для него партнера с надлежащим официальным статусом.

Так что отнюдь не «молитвенный ресурс» Русской Церкви интересовал Сталина, а ее дипломатические и пастырско-патриотические возможности. Поэтому на встрече Сталина с митрополитом Сергием были министр иностранных дел Молотов и специалист по оккупированных немцами территориям Карпов.

И вовсе не отчаяние руководило Сталиным при организации этой встречи, а необходимость взять под контроль церковную жизнь на освобождаемых территориях Советского Союза: в оккупированных немцами областях люди сами открывали храмы – и оккупанты им в этом не препятствовали.

4 сентября 1943 года состоялась встреча митрополитов Сергия (Страгородского), Алексей (Симанского) и Николая (Ярушевича) со Сталиным. В ходе беседы им было сказано, что со стороны правительства нет возражений против желания Церкви избрать на соборе епископов Патриарха и создать постоянный Синод, причем Сталин настоял на созыве Собора через три-четыре дня. Было дано разрешение на открытие духовных академий и училищ, дополнительных приходов в епархиях, выпуск ежемесячного церковного журнала. Митрополит Сергий коснулся проблемы освобождения духовенства, архиереев, находящихся в тюрьмах, лагерях, а также возможности нести службу священникам, отбывшим наказание. Сталин заявил, что этот вопрос будет изучен.

… 8 сентября состоялся Собор епископов, на котором девятнадцать иерархов единогласно избрали Патриархом Московским и Всея России Сергия, 12 сентября произошла его интронизация. А уже 19 сентября в здании, переданном патриархии, он приветствовал прибывшую из Великобритании делегацию Англиканской Церкви во главе с архиепископом Йорским Кириллом Гарбеттом…

Таким образом советское правительство демонстрировало миру перемену в своем отношении к РПЦ, впрочем, всю свою лояльность исчерпав пустой декларацией. Если на территории, захваченной немцами, храмы продолжали открываться и восстанавливаться, то ни Сталин, ни советское правительство не собирались открывать храмы, ограничившись выгодами представительской деятельности РПЦ за рубежом. Во все время Великой Отечественной войны не прекращались аресты духовенства. В 1943 году были арестованы более 1000 православных священников, из них расстреляны 500. В 1944-1946 гг. количество смертных казней составляло более ста ежегодно.

Сказка о покаявшемся Сталине гласит, будто во время войны в Советском Союзе были открыты тысячи церквей. Сталин же после той встречи начал регулярно видеться с крупными российскими духовными лицами. Тезис о регулярных встречах Сталина с православными иерархами не подтверждается фактами.

А вот открытие порядка нескольких тысяч церквей в годы войны – это правда. Надо лишь уточнить одну деталь: по какую сторону фронта открывались эти храмы.

Вот цифры из секретной справки, составленной Г. Карповым 31 октября 1945 года:

«1. На октябрь месяц 1943 года, ко дню образования Совета по делам РПЦ, действующих православных церквей на территории Союза было 9829. Из них открыты немцами в период временной оккупации нашей территории примерно 6500 церквей.

2. За 1944-1945 годы по Союзу поступило от групп верующих 6770 заявлений об открытии церквей (не считая повторных). По рассмотрении этих заявлений, их проверке, по заключениям обл (край) исполкомов Советом открыты за 1944-45 годы 529 церквей. Из них: за 1944 год – 108 церквей в 48 областях, краях и республиках; за 10 месяцев 1945 года – 321 церковь в 64 областях, краях и республиках. (вероятно в книге имеется опечатка (108 и 321 = 429) – mefodiy2009)

3. За тот же период времени отклонено ходатайств верующих об открытии церквей 4850. Находится на рассмотрении 1391 ходатайство. Таким образом, удовлетворено за 1944-1945 годы 9,8% всех рассмотренных ходатайств.

4. На сегодняшний день имеется на территории Союза действующих православных церквей и молитвенных домов 10 358. Из них: в Украинской ССР – 6073; в РСФСР – 2606; в Белорусской ССР – 633; в Молдавской ССР – 615; в Литовской, Латвийской и Эстонской ССР – 343; в остальных союзных республиках – 88. Церкви и молитвенные дома размещены весьма неравномерно. Самое большое количество находится в районах, подвергавшихся немецкой оккупации, где в период 1941-1943 годов имело место массовое открытие церквей.

Винницкая область – 822 церкви; Киевская – 604; Ровенская – 438; Черниговская – 410; Полтавская – 347 и т.д. В ряде республик и областей количество действующих церквей незначительно. Например: Горьковская область – 24 церкви; Тамбовская – 17; Архангельская – 13; Астраханская – 11; Удмурдская АССР – 16 и т.д. Есть области и края, где действующих церквей всего имеется от одной до пяти (Приморский и Хабаровский края, Марийская и Мордовская АССР, Кемеровская, Курганская, Новосибирская, Омская, Саратовская, Томская и Читинская области)»

К людям, которые оставались под всецелым и непрерывным контролем советского агитпропа, не предполагалось донесение церковного слова. В итоге в Псковской области до прихода немцев были 3 храма, а к возвращению советских войск их было 200, в Курской области до немцев были 2, стало – 282; зато в Тамбовской области, где советская власть стояла неизменно, так и оставались 3 храма на всю область.

Сталин не организовывал церковное возрождение: он его сдерживал. Нетрудно заметить, что в годы войны советская власть удовлетворила менее 10 процентов обращений о возвращении храмов.

Первые же храмы (числом 18) было разрешено открыть только спустя почти полгода после встречи Сталина с митрополитами: постановлением Совмина от 5 февраля 1944 года. В Ульяновской же эвакуации с 1941 по 1943 год митрополит Сергий вообще вынужден был служить в бывшем католическом костеле. И в блокадном Ленинграде ни один храм не был возвращен Церкви для молитв.»

[по книге «Отечества Крестная Чаша. Русская Голгофа» гл. «Ставка на полное уничтожение» и «Огненное испытание»]

комментарии